grigoriyz | Раннее детство (Reply)

"В детстве мне хотелось побыстрее вырасти и стать независимой"

Из интервью с известной российской актрисой.

Я родился во времена Хрущёва, поэтому меня не назвали Никитой. Хотя Хрущёва через 3 года уже сняли, но имя так и осталось. Это был год полёта Гагарина в космос, всю страну переполняла гордость. В магазинах 60-х годов я помню картинки с обозначенными разными частями мяса и такие картинки ещё имели смысл. А ещё везде была красная и даже чёрная икра в маленьких стеклянных баночках. Родители мне её иногда покупали. Также помнится, что детей в те годы не любили, никакого снисхождения к ним не было и общение проходило в стиле покрикивания. Впрочем, так вели себя всё же не все.

А жили мы тогда в Савельевском, прежде Савёловском, а ныне Пожарском переулке. Это самый центр, рядом с Остоженкой, недалеко от бассейна "Москва" (ныне и раннее храм Христа Спасителя). До революции и даже немного позже это была квартира моего деда. Квартиру подарил богатый тесть на свадьбу с первой женой. Потом постепенно туда стали подселять победивший пролетариат и в итоге мы уже жили в одной комнате разделённой перегородкой. Перегородку поставили, когда мои родители поженились. Для этого требовалось специальное разрешение и его сперва хотели не дать, но мама во время заседания очень вовремя заплакала и её пожалели. Комната была с высокими потолками, дубовыми полами, винтеляционными прорезями покрытыми металлическими рамками, и широкими подоконниками. Всё бы было хорошо, если бы не соседи.

Люди в коммуналках жили совсем не так дружно и весело как это показывают в фильмах или в песне Розенбаума. По большей части это была вражда, интриги, группировки. Мне помнятся четверо соседей. Направо от входной двери жила отвратительная старуха лет пятидесяти - Марь Иванна. Семью её я как-то помню плохо, но она всегда про меня говорила какие-то гадости. Не очень понятно почему. Однажды у неё гостила внучка болевшая ветрянкой и она это скрыла. Мама моя её чуть за это не побила. Работала эта бабка уборщицей в зубном кабинете. Как описывала мама "зубы подбирала". Мы её как-то там встретили и на работе она вдруг оказалась куда более приветливой. Видимо стеснялась сотрудников.

Налево от входа, как я позже понял, жил когда-то мой дед (до того пока не женился снова и не переехал в другую квартиру). Сперва при мне там жил интеллигентнейший старик Борис Александрович с женой. Помню только, что он был очень милым и выписывал журнал "Шпилька" на непонятном языке. Бабушка мне объяснила, что это что-то типа нашего "Крокодила". У Бориса Александровича было плохо со здоровьем и на лето они с женой куда-то уезжали. Через несколько лет они переехали и вместо них въехала семья из трёх человек: отец с матерью и сын - мой ровестник. Сына этого я уже знал: мы с ним были в одной группе детского сада. Звали его Виталий, Виталик Голод. Уже с самого детства он был редкостной мразью: хитрым и подлым. Он мог ударить тебя со спины и быстро убежать. Наверняка таким и вырос. Отец его был нормальным мужиком, когда -то служил на флоте поваром, по тамошнему куком. От тех времён у него остался значок с третьим разрядом по какому-то виду спорта, им мне хвастался Виталик. Мать у Виталика была редкостной стервой, а потому быстро сошлась с Марь Иванной, образовав крепкую группировку против всех других жильцов. Кстати мама рассказывала, что муж Марьи Ивановны был полным придурком: когда моя бабушка ещё работала и он встречал её утром у двери, всегда неизменно вместо приветствия говорил "Вот пошли работнички!". Правда судя по всему говорил он это беззлобно.

Сперва, когда в квартире появился Виталик я даже обрадовался: есть с кем поиграть. Иногда я к нему приходил ,иногда он ко мне. Родителей он называл "папка" и "мамка". Я так своих тоже попробовал называть, но им почему-то не понравилось. Мы рисовали , играли в "танчики" и вроде всё было даже весело. Но в группе детского сада он всегда оказывался на стороне моих врагов и отношения вскоре сошли на нет.

Второй справа была наша расщиплённая комната. Между квартирой Марь Иванны и нашей на стене висел телефон, а по длинному тёмному коридору стояли какие сундуки. Напротив нашей двери слева была дверь кажется домработницы Бориса Александровича - милой тихой старушки, дававшей нам на праздники стулья для гостей. Стулья были красивыми, хорошего дерева с какими-то узорами.

Дальше с правой стороны шла дверь тёти Жени с её мужем и дочерью - школьницей старших классов - Верочкой. Девушка в какой-то момент оказалась без должного присмотра, днём приводила какого-то парня, в итоге забеременела. Но родители не растерялись и пустили парня в оборот: заставили жениться. Я помню как однажды во мраке коридора мы с папой встретили Верочку в белом платье и он её поздравил, упомянув ,что слишком всё рано: девушке было 17 лет.

Тётя Женя эта была крупной женщиной лет за сорок и относилась ко мне совсем неплохо. Как-то раз даже пригласила к себе в комнату. Муже её работал постовым милиционером и был вроде тоже неплохим мужиком. А вот про родителей её рассказывали ужасные вещи. Отец работал где-то в органах и они там занимались чем-то очень незаконным. В какой-то момент его жена (мать тёти Жени) почувствовала ,что их вот-вот накроют и посоветовала мужу сдать всех подельников. Тот так и сделал. Всех его друзей потом надолго посадили, а он остался невредим.

Дальше коридор изгибался и шёл на большую кухню, где у каждого была своя плита и место для готовки. Справа на кухне была дверь ведущая на чёрный ход. Куда этот чёрный ход вёл я уже не помню, но это была просто лесница ведущая вниз. Справа по этому коридору находились туалет и ванная, которыми пользовались все по очереди. Кроме того существовал какой-то график дежурств по уборке квартиры.

Слева напротив туалета располагалась довольно большая кладовая комната. Там когда-то жила домработница моего деда и няня моей мамы - Марфуша. Мама как в детстве назвала её Масёй ,так и звала всю жизнь. Та была очень верующей и осталось подозрение, что она мою маму тайно крестила. Бабушка мне в детстве сказала странную вещь : "Марфуше всегда казалось, что она меня не любит. Но на самом деле это было не так". Со временем я понял, что так бывает.