Литва

[grigoriyz]

  Два раза ( когда мне было 7 и 8 лет ) мы ездили в Литовскую Игналину.
Ехали мы "ночным" поездом, что для меня было некоторым интересным
приключением. Подробностей самой дороги уже не помню, запомнилось
лишь ,что родители строго наказали говорить ,что мне 6 лет, так как
до 7 лет на билеты была скидка.
 На поезде мы приехали в Вильнюс, где посетили восьмигранную
башню - башню Гедимина. На меня это кирпичное сооружение никакого
впечатление не произвело. А ещё там где-то была ,кажется, мозаичная
Мадонна.
  Игналина - город совсем небольшой, меньше Тарусы ( на сегодняшний
день порядка шести тысяч ), но аккуратный и цивильный. Славился он
в основном большим количеством озёр (что-то около семнадцати в округе).
Озёра по настоящему красивые, с кувшинками и даже водяными лилиями.
Но говорили ,что у них какое-то там ледниковое происхождение ,а потому
они очень холодные.

   Хозяйкой дома, где мы снимали комнату, была пожилая женщина -
Броня Антоновна. Это был первый в моей жизни человек, открыто
выражающий нелюбовь к Советской Власти. Она часто приговаривала:
"Всё у нас было хорошо пока не пришли Советы".
  Броня Антоновна была старостой в местном костёле и в её комнате
висело множество католических икон. Эти иконы очень отличались
от православных. На них Христос был изображён в своих страданиях.
Синиватое тело, кровь. Совсем другие чувства вызывали эти изображения.
 Ещё удивляло то ,что по воскресеньям в костёле собирался буквально
весь город.
   Потом ,гуляя по городу ,мы случайно познакомились с ленинградцем
Валерием Кривоноженковым. Он был примерно ровесником моих родителей
- где-то чуть за тридцать, хорошо знал местность и историю города. А ещё
выяснилось ,что он шахматист-разрядник. Какой у него разряд он не говорил
и папа решил,что высший. Когда первый раз шёл с ним на игру ,был уверен,
что проиграет в чистую. Но в итоге оказалось ,что играл Валерий на третий
разряд и практически всегда отцу проигрывал.
   Мы с папой часто ходили на озёра удить рыбу. Даже у меня уже
это неплохо получалось. Ловили платву и подлещиков, а вечером
мама нам их зажаривала на ужин. Рыбка получалась вкусной с 
хрустящей корочкой.
   Лесна вокруг были чисто сосновые, приличных грибов в таких местах 
не соберёшь. Мы иногда туда ходили ,чтобы посидеть у костра и напечь
картошки. Однажды родители не заметили как костёр разросся и стал 
на наших глазах превращаться в пожар. До сих пор удивляюсь как они
всё же сумели его потушить.

 С Кривоноженковым родители потом несколько лет переписывались
и он даже приезжал на несколько дней к нам в Москву. Валерий был каким-то
инвалидом: временами с ним случались припадки. А ещё он рассказал,
как приехал в какую-то организацию в командировку и ,устав лёг спать. 
А проснулся аж через 37 часов, поразив всех сотрудников.
  Потом ответы на письма приходить перестали и родители решили, что
он умер.


Как ни странно я даже до сих пор помню номер дома и улицу, на 
которых мы жили - улица Мельникайте, дом 19.