Delirium tremens

     Было у неё несколько и институтских подруг. Одна тоже незамужняя делала какие-то странные переводы для рассказов в журнале "Юность", чем очень гордилась.  Другая была приезжей из Азербайджана.  Она потом туда и уехала, но связь с Алёной поддерживала и как-то приехала с гражданским мужем и маленькой дочкой трёх лет от первого брака.  Сперва мне эта дочка очень не понравилась, но потом мы так сдружились, что через три дня расставались со слезами на глазах. Другая подруга тоже из приезжих, но её отец был какой-то местной шишкой на уровне секретаря горкома и ей удалось зацепиться в Москве. Ну не совсем в Москве ,а в Зеленограде, который был городом с московской пропиской (сделали это, чтобы заманить туда приезжих хорошего технического уровня).  Эта подруга оказалась реально очень хорошей, красивой и доброй девчонкой.  Она была необыкновенно счастливо замужем уже целых 7 лет, причём они были так влюблены друг в друга ,что казались людьми лишь недавно познакомившимися и полюбившими.  Однако дочка у них жила далеко с родителями и слышались они только по телефону. Муж у неё был тоже очень приятным симпатичным парнем. Уж не помню кем он работал по специальности ,но состоял в аспирантуре.  Как-то мы к ним в Зеленоград ездили на день рождения. Там был её дядя с женой, тоже из шышек.  Нормальный в принципе мужик, рассказывал как они вместе с Евтушенкопили на какой-то вечеринке. И поэт всех восхитил, хряпнув полный стакан водки и посадив какую-то девку на колени.  Я тогда с Евтушенко ещё по телефону не разговаривал, а потому впечатлился.

   Это было летом 1993 года. Я тогда владел на паях небольшой компанией и жил с одной подругой в двух шагах от станции метро "Преображенская". В памяти от тех времён и мест остался "палаточный городок"  -  целый ряд всякого рода палаток, продающих разнообразное барахло типа сигарет, жвачек, дешёвой прессы и аудио кассет с современными записями.  Причём местной крышей там был вполне себе интеллигентный парень лет тридцати с небольшим по имени Витя.  Где-то в глубине дворов располагался рынок, где можно было затовариться приличными продуктами, а ещё дальше церковь, куда можно было сходить, когда становилось совсем уже невмоготу.

     Больше всего я общался с сыновьями доцента.  Жена его была симпатичной молчаливой женщиной, а сам он весьма общительным мужиком.  Запомнилось как он рассказывал, что всегда просит тех студентов, которые пытаются пойти первыми, посидеть ещё немного и подумать:  первыми идут не те, кто лучше всех знают, а те у  кого быстро сдают нервы. Что-то в этом, наверное, есть, но чего -то и нет.

  Всё началось очень издалека. Аж с тех репетиторов, к которым я ходил в течение последнего класса школы.  Репетиторы были по русскому языку (писала я всегда с безобразными ошибками, вечно путая 'А' с 'О' и 'Е' с 'И') , по физике и по математике.  Всех их до сих пор помню даже по имени отчеству. Но репетитор по физике был неудачным, а жаль:  физика - это основной предмет в жизни человека.  Как человек знает физику, так его жизнь в дальнейшем и складывается. Пример тому Стивен Хокинг.

    Беда свалилась на Сергея Владимировича совершенно неожиданно. Шёл тогда тысяча девятьсот семьдесят второй год, вокруг стояла надёжная непоколебимая брежневская эпоха и он потихоньку уже готовился к тому, чтобы выйти с почётом на пенсию и спокойно встретить старость. Всё в жизни в общем-то было уже сделано:  диссертация защищена, дети выращены, пристроены и успешно выданы замуж. Дочери проживали отдельно, никогда без нужды не появляясь на глаза. Любимая жена давно не обращала на него  внимания и тоже как-то жила себе по-своему, никому не мешая. Собаки и прочей живности в доме не было.

     Колю я помню ещё с "абитуры". То тесть с того же самого времени, когда мы познакомились с Антошей.  Но с Колей мы оба тогда ещё знакомы не были.  Я только слышал вокруг восхищённые возгласы:  мол вот этот Коля прямо всё знает. Ещё подобное говорили об Оле, оказавшейся потом в нашей группе.  И что интересно: оба они ничего великого в плане учёбы потом не показали. Хотя Коля выглядел таким правильным плакатным мальчиком с открытым советским лицом и ясным взглядом. Ну то есть такой прямо отличник отличником.

   Из тех времён запомнился один неприятный случай. Мы шли со стадиона, где у нас проходила физкультура, обратно в здание института. Кажется ждали автобуса. И вдруг увидели драку мужиков. Один из них (позже я понял, что он работал художником над каким-то там транспорантом к празднику, а может просто маляром) бегал обороняясь с лестницей. Не знаю уж что там до этого между ними произошло, но вся голова мужика была в ярко жёлтой краске. Видимо его в неё мокнули. Почему-то это произвело на меня жуткое впечатление. Теперь уже трудно сказать почему.

  Сегодня ровно 27 лет со дня моего приезда в США.  Это почти уже пол-жизни, хотя прошли они нелегко, но незаметно Человек, родившийся в этот день, сейчас уже может быть даже кандидатом наук или и вовсе бизнесменом. В общем это целое поколение.

                                           
  Всё тем же летом 1978 года в отпуск родителей мы поехали в небольшой посёлок Фрязево. Я обнаружил, что сейчас там живёт всего 600 человек. То есть Таруса по сравнение с этим поселением просто мегаполис - 10 тысяч человек.  Сколько там жило людей тогда не знаю:  Википедии в то время ещё не существовало. Говорят, что и сейчас это место типа дачек для москвичей и прочих иногородних. Дом, в котором мы поселились оказался бревенчатым, довольно просторным, нам досталось там несколько комнат с туалетом на улице. Как мне помнится, это был дом матери какой-то бывшей сотрудницы отца - старой девы лет тридцати шести. Я тогда заметил, что все старые девы становятся в итоге какими-то странными. Но отец меня поправил:  они изначально странные, потому и становятся старыми девами. Мама моя заметила в глазах хозяйки какую-то скрытую тоску. Позже выяснилось, что её сына случайно убил другой мальчишка, хвастаясь отцовским охотничьим ружьём.