Delirium tremens

     Прямо на следующий день после Башакова, мы вечером поехали на квартирник (точнее на "домушник")  Юрия Наумова.  В этом доме мы уже бывали, а с хозяевами виделись прямо вчера на концерте.  Но жена моя их почему-то всё время не узнаёт, хотя они как раз с нами очень всегда приветливы. Видимо мы уже достигли того уровня, когда нас всё узнают, а мы ещё нет. Мы познакомились с хозяевами дома ещё на самом первом концерте Наумова.  Это семейная пара, дружащая с всегда пьяненьким программистом.  Они явные меломаны:  в подвале всё завешено электрогитарами, стоит супер электропианино и  по стенам висят плакатами знаменитых ансамблей 60-х - 70-х годов.  Они явно и хорошо знают, и хорошо разбираются в роке. Я лично ничего в этом не понимаю, но иногда как-то чувствую.

     В самом конце Октября прошлого 2021 года, когда мне ещё даже не было 60-ти лет и мир вообще был совсем-совсем другим, мы с женой провели 4 интересных вечера подряд. Три из них были концертами хороших музыкантов, а один просто вечер в гостях у хороших людей. Вот эти 4 вечера я и решил когда-то описать.

    На том же вечере, где выступал скрипач из Крематория Максим Гусельщиков нас пригласили сходить на одного из солистов группы ЗавракКусто - Артёма Кеворкянца Я тут же вспомнил, что в какой-то старой французской комедии Жака-Ива Кусто называют самым глубоким режиссёром (это французский исследователь мирового океана, который , кроме всего прочего, изобрёл акваланг и снял немало документальных фильмов об океане, находясь в его глубинах).

     По заведённой уже давно традиции пошли мы в местную фотостудию.  Она располагалась под лобби среди прочих магазинов в прозрачном стекле.  Пришли там приценились, назначили фотосессию.  Хозяин рассказал, что он итальянец.  Жена на это неожиданно сказала, что любит Испанию.  Я решил, что она чего-то не расслышала и по-русски пояснил: "Он вообще-то сказал, что он - итальянец".  На это супруга ответила: "Я поняла, но мне понравилась Испания". Через несколько дней мы днём нарядились все и пошли в студию.  Там хозяин вдруг стал наставлять фотографа на испанском.  Жена с испугом спросил: "А он говорит на английском?".  Фотограф сам ответил, что вполне себе говорит.  Он был чем-то похож на английского комика Аткинса, тот который "Мистер Бин". Ну только помоложе , похудее и повыше ростом.  Говорил он на английском хорошо, но с жутким акцентом: всё время приходилось прислушиваться.  На фоне моря мы фотографироваться не хотели, а потому ходили просто по красивым местам резорта и он нас щёлкал, хорошо щёлкал.  Мне ,правда, я сам как-то не понравился. Но тут же вспомнил как мы с троюродной сестрой тут недавно обсуждали, что папы должны на старости лет фотографироваться не для красоты, а для того, чтобы дети потом могли все эти общие фотографии найти и поплакать. А Сашка мне в какой-то момент сказала: "Ты что стоишь так далеко от меня будто ты - отчим?!"

    На пляже как -то прямо совершенно естественно образовалось славянское крыло (звучит прямо как "славянская группировка" в криминальном мире, но  на самом деле всё там было как раз очень мирно).  Не знаю как уж это получилось, но мы как-то интуитивно пошли именно туда. Там со временем мы обнаружили и русских, и украинцев, и болгар, и сербов, и ,конечно же, поляков.  Поляки в принципе те же украинцы, но несколько западные.  Удивительно, что все эти языки мы кое-как понимаем, не будучи в состоянии что-то на них сказать. Так что единственный язык там ,который я понимал отвратительно был их родной мексиканский. Я когда-то перед поездкой в Испанию пытался немного поучить и даже что-то там понимал, но прошло уже года 4 и без активной практики всё, конечно, забылось.

     Домофонов в те времена ещё не существовало, всё было проще: открываешь дверь подъезда и проходишь к нужной двери.  Лифта в доме Серёги тоже не было: дом старый, ещё довоенной ,хотя и Сталинской ,кажется, постройки. Вокруг витали запахи праздничной еды, будоражащей на пустой желудок.  Всё легко и просто: взбежал на второй этаж и уже кнопку звонка нажимаешь. И вот уже Серёжина жена - высокая худая брюнетка что-то радостно тебе рассказывает как бы начиная для тебя праздник. Ты проходишь через тёмный коридор, минуешь кухню, где возятся женщины и наконец оказываешься за праздничным столом, на котором уже разместились разные салаты в хрустальных блюдах и около каждого стула стоит "голая" тарелка и пустой ещё высокий хрустальный бокал для шампанского , а рядом маленькая стопочка (для тех, кто пьёт по серьёзному).

    Когда прилетели в Канкун, всё прошло тоже быстро: никого из-за ковида не задерживали, карт не спрашивали.  Так обычный паспортный контроль как в штатах.  У нас было четыре рюкзака и один большой чемодан на пятерых.  Чемодан мы сдали (он должен был весить не более 25 кг), а рюкзаки несли с собой: в самолёте их можно было держать бесплатно. Однако "право первой ночи" было у тех кто заплатил за взятый в самолёт небольшой чемодан:  они за него деньги отдали, а потому стюардессы им давали положить их на полку в первую очередь.  Поджидая свой чемодан на ленте, я обратил внимание на пожилого папашку с детьми подростками.  Он мне сперва вообще показался дедушкой.  Самая младшая из его дочерей поставила ногу на бок конвейера, по которому шли чемоданы. Отец ей спокойно сказал:  "Эмили, убери, пожалуйста, ногу". Та никак не отреагировала. Тогда тот повторил.  Но как с Томом Сойером ответа не последовало. Тогда тот пригрозил: "Эмили, я сейчас уйду!".  Эта угроза была какая-то странная, так как уходить он явно не собирался. Прямо как у Киркорова: "Я уйду, ... но не уйду".  На своём опыте знаю, что это не работает.  Но вообще так и хотелось этой соплячке дать подзатыльник и сказать: "Ты как же ты с отцом пожилым, который тебя вырастил и дал обеспеченную жизнь разговариваешь?!". Потому как всё понятно:  отец когда-то сюда приехал и пахал, чтобы как-то подняться. Язык  у него хороший,  значит давно уже здесь. А судя по имени девчонки, понятно ,что она уже в штатах родилась. Хотя раз по - русски между собой говорят, значит скорее всего её бабушка с дедушкой воспитывали.  Но плохо воспитывали. В общем всё по Шерлоку Холмсу.

     И вот проходит недели две, мне звонят и говорят:  Настало время, завтра едем.  И сразу же предупредили, чтобы я никому не говорил сколько с меня за выезд взяли, ибо с других содрали больше, а мне "как другу" скостили. Ну я с чужими людьми тогда вообще не любил разговаривать (а уж тем более про деньги), так что без проблем. Меня прямо у дома подхватил какой-то местный "рафик" , в котором сидело человек восемь таких же бедолаг и мы поехали.  Ехали долго, часа ,наверное, два. Ибо там у этих ребят из автошколы было всё схвачено, а тут город большой и не договоришься. Когда приехали, стали нас по одному вызывать на экзамен. Хотя сперва ещё чего-то там ждали. Инструктор сказал: ну ничего - время у вас у всех ещё пока есть.  Запомнилось, что одна молодая женщина выпендрёжно сказала: "У меня время дорого стоит: я получаю 20 долларов в час!". Я решил не выпендриваться и не говорить, что сам ещё больше зарабатываю. И вот, наконец, дошла очередь и до меня.  Я сел за руль, а сзади устроился наш инструктор с полицейским. Они по больше части о чём-то весело трепались, а между трёпом полицейский давал мне указания, что я должен делать.  Ехал я по какой-то дороге через мост, но деталей уже не помню. Ничего особенного от меня не требовали. Под самый конец полицейский сказал, как бы спрашивая инструктора: "Ну по-моему он всё делал нормально, да?".  Инструктор одобрительно закивал.

    Ещё в 70-х годах появился Новосибирский малоформатный журнал "Эко", я его начал читать потому, что там печатали рассказы моего папы. Прямо довольно много всего напечатали. Особенно этот журнал полюбили папины сотрудники (он в то время работал директором): интересно было в каком-то уроде с изменённой фамилией вдруг узнать себя.

    Вспомнил я тут как-то вечером как мне подарили голубенькую книгу Пушкина с повестями Белкина и конкретно с рассказом "Метель", который мне особенно понравился.  И вспомнилось ещё , что подарили в день приёма в пионеры.  Книгу до этого купили ,конечно, родители, но вручил одноклассник Миша. Вручил очень трогательно, даже поцеловал, он такой был милый тогда мальчик.  Так вот у этого Миши папа работал зам редактора газеты Труд, большой по тому времени пост. К сожалению, Миша потом связался в 90-е годы с бандитами  и его убили на лестничной клетке перед квартирой.