Delirium tremens

От Автора:   Несколько лет своей жизни мне пришлось работать в учебном институте. Но не "препом", а научным сотрудником. Опыт оказался достаточно интересным. В этом небольшом рассказе я описываю одну из кафедр института. Кафедра женская, а потому и рассказ идёт от женского лица. В сюжете рассказа использована реальная история.

         

Часть Вторая. В людях.

                 

     Слава Богу на вступительных экзаменах мне не надо было сдавать английский язык. Я специально выбрал такой институт, где нет этого экзамена. А то бы точно завалил. Но всё равно года три мы этот предмет изучали. У нас была крутая кафедра, где заведующей работала аж кандидат наук, а все преподавательницы были хоть и не умны, но явно красивы и даже я бы сказал добры.  И первое время всё как-то вроде проходило нормально. Я бы даже сказал, что до самого экзамена на третьем курсе всё было нормально. Нам раздавали методички с какими-то дикими оборотами типа "We have got many forms of education in our country". Вот никогда бы так не сказал, хотя всё вроде и правильно.  А ещё мы сдавали там "тысячи": это когда надо перевести сколько -то тысяч знаков. Причём там была какая-то фишка, что рубль закрывает ровно тысячу знаков.  И я там что-то химичил, засчитывая даже большую фотографию к статье.  Преподавательницы ,конечно же, все мои финты видели, но делали вид, что так и нужно. Они понимали, что я реально стараюсь.

                 

    Увы на этом мои мучения с экзаменом по английскому языку не закончились.  Особенно я нервничал, поступая в аспирантуру.  Там было три экзамена: специальность, история КПСС и английский язык.  С первыми двумя всё понятно, но зачем советскому учёному вражеский язык я так и не понял.  Но делать нечего: пришлось готовиться.  Отец мне даже своего переводчика на работе предоставил, чтобы он мне хотя бы топики (короткие рассказы о себе и на разные темы подготовил). Мама меня спросила: "А что ты так волнуешься?". Я объяснил, что это единственный предмет, по которому я больше тройки никогда не получал. На что она резонно заметила: "Но ведь и меньше никогда не получал!".

             

    Самыми слабыми из сдававших были мы с одним парнем. Но мне -таки поставили заветную тройку, а ему влепили неуд.  Он никак не мог понять как так получилось. И тут я догадался: "А ты о чём в топике о себе рассказывал?".  Оказалось, что он им поведал как закончил Физфак МГУ, какой он крутой физик и так далее. Комиссия возмутилась, что человек закончивший МГУ так плохо знает язык. Ну а я им рассказал душераздирающую историю о том, как учился и работал. Как мне было тяжело,но я упорно преодолевал все трудности жизни, чтобы в итоге стать учёным. Они прямо так расчувствовались, что могли мне и четыре поставить, но тётка - председатель комиссии была уж очень строгой.

               

     Ну а дальше пошло изучение английского по утрам.  Там была какая-то старушка по прозвищу баба Сима, которая даже свой зелёный учебник выпустила, по которому мы учились.  Я старался очень , готовил каждое домашнее задание, учил эти проклятые имена и список неправильных глаголов. В общем мучился, но не сдавался. А вокруг происходило странное: народа в группе становилось всё меньше и меньше.  Я сперва не понимал, что происходит. А потом оказалось, что баба Сима периодически кого-то отводила интеллигентно в стороночку и объясняла, что больше им приходить сюда не надо. Как я избежал этой участи не знаю, наверное вид у меня был уж очень умный: в очках всё ж -таки. В итоге выпускной я сдал легко, но опять на тройку. Баба Сима ко мне тоже потом подошла (как когда-то в школе Швабра) и сказала, что она за меня расстроена, но решала комиссия.

           

    По идее все мои мучения с английским на этом должны были и закончится. Ну там "говорю со словарём" , с людьми пока ещё не общаюсь и всё. Однако так сложилось, что приспичило барину ехать за границу, причём навсегда.  Сперва я достал красную книжку лучшего на то время учебника под авторством Бонка. Тогда я считал, что Бонк это какой-то суровый мужчина. Сейчас я знаю, что это женщина прожившая 96 лет и умершая в конце прошлого года, пережив собственную дочь, тоже лингвиста.  Учебник был написан очень сухо и скучно, с кучей всяких правил. Вообще я привык учиться, но в данном случае как-то быстро иссяк: не моё.

                         

    Тогда мне кто-то посоветовал курсы при "Юнеско". Курсы действительно оказались полезными.  Там было всё разумно поставлено:  первые часы тебе преподавала грамматику русскоязычная преподавательница, а потом ты практиковался с родным американцем.  По результатам теста я ,конечно же, попал в самую продвинутую группу и был там самым слабым студентом. Со мной рядом оказались аж какие-то переводчики и люди, проживавшие в детстве в Канаде. В общем ужас какой-то. Я временами чувствовал себя полным идиотом, но продержался до самого конца.  Американец был таким туповатым молодым человеком из рыбацкой семьи. Он показывал нам открытки с видом своей деревни, которая умещалась на снимке полностью.  Парень очень возмутился, когда его спросили ходит ли он в ресторан Макдональдс, объяснив нам ,что Макдональдс - это система быстрого питания, а не ресторан.  В группе было много занятных персонажей. Один мужичок в возрасте лет 45 рассказывал, что у него какой-то друг живёт в штатах. Он пробовал съездить в гости, но ему отказали, поставив штамп с отказом прямо в иностранный паспорт. Ещё там был какой-то бойкий паренёк, периодически прерывающий рассказы других членов группы восклицая уже на русском: "Хватит обсирать свою страну перед иностранцем!". Говорил он, правда, это с некоторой иронией. Ещё одна красивая женщина под сорок рассказывала как они с семьёй были на даче, её ударило по голове качелями, муж повёз её срочно в местную больницу, а там все врачи были пьяными. Муж чуть не заплакал от расстройства, но повёз её дальше в поисках трезвых врачей. Какая-то длинноволосая выпендрёжная девица хвасталась, что у неё двое парней одновременно. Но ей как-то все слабо верили. Один я просто сидел и пытался понять о чём они там вещают.
                             

     Весь набор магазинов и едален на набережной был довольно стандартным. Но по сравнению с Ocean City (Океанский город) в Мэриленде здесь не было музыкантов и ресторанов. Зато океан оказался лучше, можно было даже увидеть каких-то рыбок.  По краю воды бегали совсем маленькие чайки в поисках еды, они мгновенно отбегали с приливом, смешно перебирая ножками.

    Потом давние знакомые начали звать в политику: им были нужны свои люди на серьёзных местах. Гари сперва категорически отказывался, но потом понял, что без этого уже нельзя: могут и вытеснить отовсюду, если ты не при власти.

     Я помню , что ещё и в 14 , и в 15 лет я ездил в Тарусу. Этот город стал в какой-то мере моей малой Родиной. Сейчас там поставили на мой взгляд много всяких бездарных памятников замечательным поэтессам. Но это на склоне горы и город не портит. Центральная часть города осталась практически той же. Я приезжал туда десять лет назад, когда был в Серпухове на свадьбе старшей дочери.

     В мои 7 и 8 лет мы два года подряд ездили в Игналину (это в Литве). Сперва ехали "ночным" поездом в купе. Как папа рассказал, ехать было далеко - тысячи километров.  Меня родители долго учили,что если придёт контролёр и спросит сколько мне лет, сказать ,что пять. Дело в том, что до 5 лет на детей давали какие-то скидки. Поезда я всегда любил, всю жизнь , даже сейчас. Это какого-то рода романтика.

      В возрасте, кажется, пяти , а потом уже шести лет я ездил летом с детским садом от папиной работы. Со мной в группе оказались дети папиного сотрудника - двойняшки: девочка Женя и мальчик Лёня Лянзберги. Какие-то они были совсем разными и между собой даже не дружили. А я с этим Лёней как раз много общался. В первый год при садике была очень хорошая пожилая женщина, работавшая врачом.. Она нас с Лёней очень опекала. На второй год с нами уже была другая врачиха, совсем не столь внимательная. Но с ней вместе приехала девочка лет, наверное, одиннадцати. Почему-то я этой девочке понравился и она со мной с утра здоровалась, чем очень меня смущала.

    Бабушка сидела со мной дома где-то до моих лет четырёх. Вообще по складу характер я был всегда тихим домашним ребёнком.  Однако жизнь сложилась как -то в разрез с изначальными склонностями. Короче ни в какие там коллективы я вливаться не хотел: мне и с бабушкой было очень хорошо.  Но потом, как мама говорит, бабушке стало тяжело по возрасту за мной ухаживать. Мама нашла какую-то бабульку, чтобы та со мной гуляла. Но та как-то плохо гуляла: я с ней зашёл в лужу и вернулся с мокрыми ногами.  Тогда мама нашла какую-то прелестную женщину, которая гуляла с группой разного возраста детей по Гоголевскому бульвару. Надо было только давать с собой еду . Женщина была очень доброй и искренне любила детей.

   В нашем дворе жило 5 ребят моего возраста, но все они были какие-то скучные.  Наверное лучшим из них был всё же Саша Прупис. С ним все домашние - папа, мама и бабушка - почему-то очень носились, в итоге он получился каким-то чудиком.  У отца его ,вроде, была до этого какая-то ещё семья. А мать его я помню плохо. Этот отец запомнился скверным человеком исходя из двух эпизодов.  Один раз он меня не пускал домой , заставляя отдать гранитные осколки его сыну.  Второй раз спросил "Рассказать твоему папе что ты сделал?" .  Я ответил не рассказывать и тот тут же рассказал. Это выглядело мерзко.  Бабушка Саши (кажется мать этого самого отца) в войну работала на хлебозаводе и продавала на рынке сворованный хлеб. Её поймали и дали срок. Спустя более сорока лет я нашёл его в одноклассниках и спросил "Помнишь?". Тот неожиданно вспомнил: "В детский сад вместе ходили".  Но общаться дальше почему-то не захотел: может тоже помнил про гранит.